Management of patients with osteoarthritis and comorbid conditions: сurrent approaches to prescription of nonsteroidal anti-inflammatory drugs

Cover Page

Cite item

Full Text

Abstract

Osteoarthritis (OA) is one of the most common chronic diseases and is frequently associated with comorbid conditions, primarily cardiovascular diseases, metabolic disorders, and other musculoskeletal diseases. Patients with OA have a moderately increased risk of cardiovascular events (myocardial infarction, stroke, thromboembolic complications) which is related both to traditional risk factors and comorbidity clustering, as well as to specific features of the therapy used, primarily the administration of nonsteroidal anti-inflammatory drugs. Nonsteroidal anti-inflammatory drugs remain a key tool for pain control in OA, but their use is associated with a risk of gastrointestinal, cardiovascular, renal, and hepatotoxic complications, as well as a number of other adverse events, which is of particular importance in elderly and comorbid patients. Current clinical guidelines emphasize the need for individualized risk stratification, selection of a drug based on its safety profile, possible use of gastroprotection, and administration of the lowest effective dose for the shortest possible duration of therapy. Nimesulide, a moderately selective cyclooxygenase-2 inhibitor, has demonstrated analgesic efficacy and a favorable benefit – risk profile in OA patients with moderate risk of gastrointestinal complications and low to moderate cardiovascular risk. Thus, successful management of comorbid patients with OA is based on comprehensive risk assessment, personalized therapy selection, and careful monitoring for potential adverse effects.

Full Text

Введение

Остеоартрит (ОА) представляет собой гетерогенную группу заболеваний, характеризующихся поражением всех компонентов сустава [1, 2]. Это одно из часто встречающихся заболеваний, затрагивающее около 7 % мирового населения, с прогнозируемым ростом распространенности в будущем. ОА коленных или тазобедренных суставов наблюдается у 13 % взрослого населения РФ [1]. Особую актуальность в клинической практике терапевта и врача общей практики приобретает ведение пациентов с ОА и коморбидными состояниями.

Распространенность коморбидных состояний при остеоартрите

В систематическом обзоре и метаанализе, проведенном S. Swain и соавт. и включившем 42 наблюдательных исследования из 16 стран, сопоставлены коморбидные состояния у пациентов с ОА и без него в возрасте от 51 до 76 лет. Как минимум 1 коморбидное состояние наблюдается у 67 % (95 % доверительный интервал (ДИ) 57–74) больных ОА по сравнению с 56 % (95 % ДИ 44–68) у пациентов без ОА. Наиболее частые коморбидные состояния у пациентов с ОА – сердечно-сосудистые заболевания (ССЗ) (в частности, артериальная гипертензия (АГ)), метаболические нарушения (дислипидемия, метаболический синдром, абдоминальное ожирение) и другие скелетно-мышечные заболевания, такие как неспецифическая боль в спине. Для сравнения частоты коморбидных состояний в группах пациентов с ОА и без него авторами применен коэффициент распространенности PR (prevalence ratio, отношение распространенности какого-либо исхода в одной группе к распространенности этого исхода в другой). Показано, что ключевыми коморбидными состояниями, ассоциированными с ОА, были инсульт (PR 2,61; 95 % ДИ 2,13–3,21), язвенная болезнь (PR 2,36; 95 % ДИ 1,71–3,27) и метаболический синдром (PR 1,94; 95 % ДИ 1,21–3,12) [3].

Той же группой авторов в 2022 г. опубликовано исследование, основанное на анализе крупной базы данных Великобритании CPRD (Clinical Practice Research Datalink) GOLD. Проанализированы кластеры хронических заболеваний у пациентов с ОА (n = 221 807) в сравнении с таковыми у пациентов без ОА (n = 221 807) и связь выявленных кластеров с исходами. Выделены 5 основных кластеров: относительно здоровые, сердечно-сосудистый, опорно-двигательный с ментальными расстройствами, сердечно-сосудистый с опорно-двигательными нарушениями и метаболический. Кластер «сердечно-сосудистый с опорно-двигательными нарушениями» ассоциирован с наибольшим числом визитов к врачу общей практики, госпитализаций и самым высоким риском смертности (отношение шансов 2,45; 95 % ДИ 2,33–2,58) [4].

В исследовании J. Ide и соавт. при анализе 3 крупных административных баз данных показано, что как минимум 1 коморбидное состояние наблюдается приблизительно у 50 % пациентов с ОА (48,0; 74,4; и 68,6 % соответственно) (рис. 1) [5].

 

Рис. 1. Частота коморбидных состояний у больных остеоартритом. Воспроизведено из [5], лицензия CC BY-NC 4.0. КС – коморбидное состояние; ССЗ – сердечно-сосудистые заболевания; ЖКТ – желудочно-кишечный тракт; ЖКК – желудочно-кишечное кровотечение; CCAE – база данных IBM MarketScan Commercial Claims and Encounters; MDCR – база данных IBM MarketScan Medicare Supplemental and Coordination of Benefits; Optum CDM – база данных Optum Clinformatics® Data Mart

Fig. 1. Frequency of comorbid conditions in patients with osteoarthritis. Reproduced from [5], license CC BY-NC 4.0. CC – comorbid condition; CVD – cardiovascular diseases; GIT – gastrointestinal tract; GIB – gastrointestinal bleeding; CCAE – IBM MarketScan Commercial Claims and Encounters Database; MDCR – IBM MarketScan Medicare Supplemental and Coordination of Benefits Database; Optum CDM – Optum Clinformatics® Data Mart database

 

При проведении кластерного анализа среди 421 пациента с ОА коленных суставов IV рентгенологической стадии, которым показано эндопротезирование, выделены 4 основных фенотипа: кластер 1 – «ожирение + АГ» – с преобладанием метаболических нарушений; кластер 2 –«депрессия + тревожность» – с выраженными психологическими расстройствами; кластер 3 – «изолированный ОА» – с минимальным количеством сопутствующих заболеваний и кластер 4 – «ревматоидный артрит» – с высокой воспалительной активностью и существенной долей пациентов с ревматоидным артритом (55,8 %) (рис. 2) [6].

 

Рис. 2. Кластеры коморбидных состояний у больных остеоартритом, n = 421. Воспроизведено из [6], лицензия CC BY 4.0

Fig. 2. Clusters of comorbid conditions in patients with osteoarthritis, n = 421. Reproduced from [6], license CC BY 4.0

 

Таким образом, ОА часто сочетается с другими хроническими заболеваниями и состояниями, прежде всего, с ССЗ.

Есть ли взаимосвязь между остеоартритом и сердечно-сосудистыми заболеваниями?

В отличие от иммуновоспалительных ревматических заболеваний, связь которых с ускоренным атерогенезом и повышенными рисками ССЗ и смертности доказана [7], ассоциация ОА с кардиоваскулярной патологией не столь очевидна. В нескольких работах сообщается о значимой взаимосвязи между ОА и риском сердечно-сосудистых событий. Так, по данным метаанализа, проведенного H. Wang и соавт. и включившего 15 наблюдательных исследований (358 944 пациента, в том числе 80 911 с OA и 29 213 с ССЗ), ОА ассоциирован с 24 % (относительный риск (ОР) 1,24; 95 % ДИ 1,12–1,37; p <0,001) повышением общего риска ССЗ [8]. Результаты другого метаанализа, S. Mathieu и соавт., продемонстрировали повышенный риск инфаркта миокарда (ИМ) (ОР 1,22; 95 % ДИ 1,02–1,45) и инсульта (ОР 1,43; 95 % ДИ 1,38–1,48) [9].

В других работах показана менее значимая взаимосвязь ОА и кардиоваскулярной патологии. Так, один из важных факторов риска, центральное (абдоминальное) ожирение, ассоциирован с риском ССЗ только у женщин [10]. По данным метаанализа 49 исследований, опубликованного в 2022 г., ОА любой локализации ассоциируется с субклиническим атеросклерозом (ОР 1,15; 95 % ДИ 1,01–1,31), но только ОА коленных и тазобедренных суставов повышает риск ССЗ (ОР 1,13; 95 % ДИ 1,05–1,22), но не риск смерти от ССЗ (ОР 1,08; 95 % ДИ 0,99–1,19) [11]. Исследование с применением менделевской рандомизации показало, что ОА может повышать риск тромбоза глубоких вен, тромбоэмболии легочной артерии, ишемического инсульта, фибрилляции предсердий и ишемической болезни сердца, но этот эффект выражен незначительно. Авторами сделан вывод об отсутствии значимого влияния ОА на риск сердечно-сосудистых событий [12].

Сообщается о высокой частоте (69,6 %) АГ у пациентов с ОА [13].

Результаты исследований и метаанализов позволяют обсуждать взаимосвязь ОА и ССЗ как имеющую клиническое значение и влияющую на повседневную практику. Важный аспект проблемы – роль проводимой пациентам с ОА терапии, прежде всего, нестероидных противовоспалительных препаратов (НПВП). В одном из исследований, включившем большую когорту пациентов с ОА, показано, что около 41 % общего влияния ОА на повышение сердечно-сосудистого риска опосредовано приемом НПВП [14].

Терапия нестероидными противовоспалительными препаратами у коморбидных пациентов с остеоартритом

Согласно актуальным клиническим рекомендациям по диагностике и лечению ОА, всем пациентам с ОА после установления диагноза «рекомендовано назначение на длительный срок болезнь-модифицирующих препаратов, таких как хондроитина сульфат, глюкозамина сульфат / гидрохлорид и их комбинации, диацереин, неомыляемые соединения авокадо и сои, различные инъекционные препараты комплексного состава – биоактивный концентрат из мелких морских рыб, гликозамингликан-пептидный комплекс и др.» [2]. При умеренной или выраженной боли (≥40 мм по визуальной аналоговой шкале или 4 балла и более по числовой рейтинговой шкале) рекомендовано назначение системных НПВП.

НПВП, как неселективные, так и селективные ингибиторы циклооксигеназы-2 (ЦОГ-2), являются высокоэффективными средствами для купирования боли и воспаления при ОА и занимают центральное место в фармакотерапии, однако их применение сопряжено с риском целого ряда осложнений, особенно у пациентов с коморбидной патологией [15].

Наиболее значимыми являются неблагоприятные эффекты НПВП в отношении желудочно-кишечного тракта (ЖКТ) и сердечно-сосудистой системы (ССС). НПВП могут вызвать широкий спектр гастроинтестинальных осложнений, включая обострение язвенной болезни, желудочно-кишечное кровотечение и энтеропатию. Считается, что вероятность поражения верхних отделов ЖКТ во многом связана с селективностью в отношении ЦОГ-2 [16]. Однако согласно анализу базы данных системы отчетности о нежелательных явлениях (НЯ) FDA (Food and Drug Administration, Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, США), опубликованному в 2025 г., хотя применение ЦОГ-2-ингибиторов связано с меньшей частотой осложнений со стороны ЖКТ, они относятся к категории тяжелых, включающих перфорацию язвы, в то время как использование неселективных НПВП ассоциировано с большей частотой НЯ, но менее тяжелых [17]. В систематическом обзоре и метаанализе, опубликованном онлайн 7 сентября 2025 г., изучен риск желудочно-кишечных кровотечений, связанный с применением различных НПВП. Наименьший риск продемонстрирован для целекоксиба (ОР 1,16; 95 % ДИ 0,84–1,61). Среди неселективных НПВП ибупрофен обладает наименьшим риском (ОР 2,28; 95 % ДИ 1,71–3,03), кеторолак – наибольшим (OР 20,67; 95 % ДИ 14,56–29,34). Для преимущественных ингибиторов ЦОГ-2, таких как мелоксикам, риск повышен умеренно. Авторами подчеркнута необходимость персонализированного подхода к назначению НПВП [18].

Сердечно-сосудистые осложнения, связанные с приемом НПВП, включают прогипертензивные эффекты, ухудшение течения сердечной недостаточности, повышение риска ИМ и других сердечно-сосудистых катастроф [19–21]. Неблагоприятные гемодинамические эффекты могут быть частично нивелированы минимальной длительностью применения НПВП, а риск ИМ – всесторонней индивидуальной оценкой риска [22]. В недавно опубликованном исследовании W. L. Forbes и соавт. наиболее значимыми факторами риска сердечно-сосудистых событий стали возраст старше 45 лет, первые 90 дней применения НПВП, цереброваскулярные заболевания, кардиомиопатия и ИМ в анамнезе, в то время как селективность в отношении ЦОГ-2 не продемонстрировала значимого влияния [23]. Таким образом, возраст и сопутствующие заболевания во многом определяют вероятность неблагоприятных последствий терапии НПВП.

Рациональный выбор нестероидных противовоспалительных препаратов у пациента с остеоартритом и коморбидными состояниями

В 2025 г. опубликован консенсус экспертов 2024 г. по рациональному использованию НПВП, обновленный документ, в котором представлены рекомендации по эффективному и безопасному применению НПВП в клинической практике.

В консенсусе суммированы следующие основные положения, касающиеся нежелательных эффектов НПВП [24].

  1. Любые НПВП (селективные и неселективные ЦОГ-2-ингибиторы) повышают риск развития НЯ со стороны ЖКТ: диспепсии, язв, кровотечений, перфораций и стриктур верхних и нижних отделов ЖКТ, железодефицитной анемии, в том числе вследствие поражения тонкой кишки – НПВП-энтеропатии, обострений и осложнений воспалительных заболеваний кишечника.
  2. Любые НПВП (селективные и неселективные ЦОГ-2-ингибиторы) повышают риск развития НЯ со стороны ССС: дестабилизации АГ и сердечной недостаточности, нарушений сердечного ритма, сердечно-сосудистых катастроф (ИМ, ишемического инсульта, тромбоэмболии легочной артерии) и летальных исходов вследствие патологии ССС.
  3. Любые НПВП (селективные и неселективные ЦОГ-2-ингибиторы) повышают риск развития НЯ со стороны почек и печени (особенно при наличии заболеваний последних), а в ряде случаев вызывают серьезные нефро- и гепатотоксические реакции.
  4. НПВП могут повышать риск кровотечения при хирургических вмешательствах и травматичных медицинских манипуляциях.
  5. НПВП способны вызывать бронхоспазм, связанный с обострением аспириновой бронхиальной астмы (аспирин- / НПВП-индуцируемое респираторное заболевание).
  6. НПВП могут маскировать симптомы бактериальных и вирусных инфекций, что ведет к задержке назначения этиотропной антибактериальной и противовирусной терапии при инфекционных заболеваниях.
  7. Прием НПВП на любых сроках несет серьезный риск развития патологии беременности.

Риск возникновения НЯ со стороны ЖКТ и ССС может быть существенно снижен при рациональном выборе НПВП».

Современный подход к назначению НПВП, отраженный в российском консенсусе экспертов 2024 г., основан на индивидуальной стратификации риска осложнений, прежде всего со стороны ЖКТ и ССС. Алгоритм назначения НПВП представлен на рис. 3 [24].

 

Рис. 3. Схема назначения нестероидных противовоспалительных препаратов. Воспроизведено из [24], лицензия CC BY 4.0. ЖКТ – желудочно-кишечный тракт; ССС – сердечно-сосудистая система; нНПВП – неселективные нестероидные противовоспалительные препараты; ИПН – ингибиторы протонного насоса

Fig. 3. Scheme for nonsteroidal anti-inflammatory drug prescription. Reproduced from [24], license CC BY 4.0. GIT – gastrointestinal tract; CVS – cardiovascular system; nNSAIDs – non-selective nonsteroidal anti-inflammatory drugs; PPI – proton pump inhibitors

 

Нимесулид в терапии остеоартрита: баланс эффективности и безопасности

Сценарий назначения НПВП при умеренном риске осложнений ЖКТ и низком / умеренном риске сердечно-сосудистых осложнений предполагает назначение ЦОГ-2-ингибиторов и умеренно селективных в отношении ЦОГ-2 препаратов, таких как нимесулид [24]. Благодаря своему фармакологическому профилю нимесулид занимает особое место среди НПВП. Исследования демонстрируют его высокую анальгетическую эффективность: она превосходит или по меньшей мере равна эффективности других НПВП [25]. В рандомизированном клиническом исследовании M. Bianchi и соавт., проведенном среди 44 пациентов с ОА коленных суставов, нимесулид в дозе 100 мг 2 раза в день по сравнению с целекоксибом 200 мг 1 раз в день более выраженно уменьшал интенсивность боли по визуальной аналоговой шкале через 30 мин после приема препарата (p = 0,014) [26]. Международный консенсус 2014 г. подтвердил ценность нимесулида для лечения острой боли, отметив быстрое начало его действия и позитивное соотношение пользы и риска [27]. В РФ с начала 2025 г. доступна новая лекарственная форма нимесулида – шипучие таблетки по 100 мг1.

Вопросы безопасности нимесулида в отношении риска осложнений со стороны ССС и ЖКТ изучены в нескольких исследованиях. В крупном исследовании «случай–контроль», проведенном G. M.C. Masclee и соавт., изучены 8,5 млн новых назначений НПВП, зарегистрированы 79 553 случая ИМ. Первичной конечной точкой служила оценка риска ИМ у пациентов, применяющих НПВП. По результатам нимесулид отнесен в группу НПВП с относительно низким риском ИМ, наибольшим ОР обладал кеторолак. Отмечено увеличение ОР при применении высоких доз НПВП [28]. В ретроспективном исследовании «случай–контроль», выполненном J. Castellsague и соавт. на основе анализа региональных баз данных системы здравоохранения Италии, изучен риск осложнений со стороны верхних отделов ЖКТ при приеме НПВП у 588 827 пациентов. НПВП применялись согласно назначениям лечащих врачей, включая совместное использование ингибиторов протоновой помпы, антагонистов H2-рецепторов, антацидов, аспирина, других антиагрегантов, антикоагулянтов, кортикостероидов и селективных ингибиторов обратного захвата серотонина. ОР для текущего применения НПВП составил 3,28 (95 % ДИ 2,86–3,76). Наименьший ОР (<2) выявлен для целекоксиба и нимесулида; ОР от 2 до 5 – для напроксена, ибупрофена, диклофенака, эторикоксиба и мелоксикама, наибольший ОР (≥5) зарегистрирован для кетопрофена, пироксикама и кеторолака [29].

Как уже упоминалось, НПВП способны вызывать бронхоспазм, связанный с обострением аспириновой бронхиальной астмы. В связи с этим представляет интерес исследование S. Bianco и соавт., в котором показано, что нимесулид в дозе 100 мг хорошо переносится пациентами, страдающими бронхиальной астмой с непереносимостью аспирина (существенно не изменяется объем форcированного выдоха за 1-ю секунду после приема препарата) [30].

Вопрос гепатотоксичности нимесулида является дискутабельным. Согласно консенсусу экспертов 2024 г., «все НПВП способны вызывать гепатотоксические реакции, однако тяжелое повреждение печени, сопровождающееся клинически выраженным холестазом или развитием острой печеночной недостаточности, наблюдается крайне редко – менее 1 случая на 10 тыс. пациенто-лет» [24]. Имеются публикации о развитии при приеме НПВП печеночной недостаточности, приведшей к пересадке печени или летальному исходу, большинство случаев связаны с использованием нимесулида и диклофенака. Однако в европейском эпидемиологическом исследовании, включившем около 400 тыс. пациентов, принимавших НПВП, не выявлено существенных различий в гепатотоксичности нимесулида и ряда других препаратов этой группы, таких как диклофенак и ибупрофен. В когортном исследовании G. Traversa и соавт. подтверждена вероятность, хотя и незначительная, гепатотоксических эффектов при применении любого НПВП: ОР составляет 1,4 (95 % ДИ 1,0–2,1), включая нимесулид, ОР поражения печени при применении которого составляет 1,3 (95 % ДИ 0,7–2,3) [31]. Таким образом, назначение нимесулида, как и любого другого НПВП, требует тщательной оценки факторов риска осложнений (таких как пожилой возраст и имеющиеся заболевания печени) и контроля лечения.

Заключение

ОА – одно из наиболее распространенных хронических заболеваний, которое часто сопровождается коморбидными состояниями. Показано умеренное повышение риска сердечно-сосудистых событий (ИМ, инсульт, тромбоэмболические осложнения) у части пациентов с ОА, в том числе за счет влияния традиционных факторов риска и сопутствующих состояний. Существенную роль играет и проводимая терапия, прежде всего применение НПВП, на долю которых может приходиться значимая часть общего прироста сердечно-сосудистого риска при ОА. НПВП остаются основой фармакотерапии боли при ОА, однако их назначение у коморбидных пациентов сопряжено с риском развития осложнений со стороны ЖКТ, ССС, печени и почек, а также с рядом других нежелательных эффектов. Современный подход предполагает обязательную индивидуальную оценку риска с учетом возможных осложнений со стороны ЖКТ и ССС и выбор препарата в соответствии с этим риском, включая необходимость гастропротекции и минимизации дозы и длительности терапии. Нимесулид, относящийся к умеренно селективным ингибиторам ЦОГ-2, занимает важное место в арсенале средств для купирования боли при ОА у пациентов с умеренным риском осложнений со стороны ЖКТ и низким / умеренным сердечно-сосудистым риском. Таким образом, ведение коморбидных пациентов с ОА должно базироваться на комплексной оценке риска, индивидуализированном выборе НПВП, следовании современным алгоритмам назначения и постоянном мониторинге эффективности и безопасности терапии.

 

1 https://grls.rosminzdrav.ru/Grls_View_v2.aspx?routingGuid=250939ae-d86c-4b1b-8ed1-a71383a50887

×

About the authors

Dmitriy A. Anichkov

N.I. Pirogov Russian National Research Medical University, Ministry of Health of Russia

Author for correspondence.
Email: d.anichkov@gmail.com
ORCID iD: 0000-0001-5610-4819
Russian Federation, 1 Ostrovityanova St., Moscow 117513

A. A. Klimenko

N.I. Pirogov Russian National Research Medical University, Ministry of Health of Russia; N.I. Pirogov City Clinical Hospital No. 1, Moscow Healthcare Department

Email: d.anichkov@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-7410-9784
Russian Federation, 1 Ostrovityanova St., Moscow 117513;8 Leninskiy Prospekt, Moscow 119049

References

  1. Lila A.M., Alekseeva L.I., Taskina E.A. et al. Clinical guidelines (project) for the diagnostics and treatment of primary osteoarthritis for primary care specialists (general practitioners, therapists). Terapiya = Therapy 2023;(1):7–22. (In Russ.). doi: 10.18565/therapy.2023.1.7-22
  2. Mazurov V.I., Lila A.M., Togizbaev G.A. et al. Eurasian recommendations for the diagnosis and treatment of primary osteoarthritis (2025). League of Eurasian Rheumatologists (LEAR). Sovremennaya revmatologiya = Modern Rheumatology Journal 2025;19(4):96–110. (In Russ.). doi: 10.14412/1996-7012-2025-4-96-110
  3. Swain S., Sarmanova A., Coupland C. et al. Comorbidities in osteoarthritis: a systematic review and meta-analysis of observational studies. Arthritis Care Res (Hoboken) 2020;72(7):991–1000. doi: 10.1002/acr.24008
  4. Swain S., Coupland C., Strauss V. et al. Clustering of comorbidities and associated outcomes in people with osteoarthritis – a UK Clinical Practice Research Datalink study. Osteoarthritis Cartilage 2022;30(5):702–13. doi: 10.1016/j.joca.2021.12.013
  5. Ide J., Shoaibi A., Wagner K. et al. Patterns of comorbidities and prescribing and dispensing of non-steroidal anti-inflammatory drugs (NSAIDs) among patients with osteoarthritis in the USA: real-world study. Drugs Aging 2024;41(4):357–66. doi: 10.1007/s40266-024-01108-x
  6. Ma J., Zhang K., Ma X. et al. Clinical phenotypes of comorbidities in end-stage knee osteoarthritis: a cluster analysis. BMC Musculoskelet Disord 2024;25(1):299. doi: 10.1186/s12891-024-07394-1
  7. Buch M.H., Mallat Z., Dweck M.R. et al. Current understanding and management of cardiovascular involvement in rheumatic immune-mediated inflammatory diseases. Nat Rev Rheumatol 2024;20(10):614–34. doi: 10.1038/s41584-024-01149-x
  8. Wang H., Bai J., He B. et al. Osteoarthritis and the risk of cardiovascular disease: a meta-analysis of observational studies. Sci Rep 2016;6:39672. doi: 10.1038/srep39672
  9. Mathieu S., Couderc M., Tournadre A., Soubrier M. Cardiovascular profile in osteoarthritis: a meta-analysis of cardiovascular events and risk factors. Joint Bone Spine 2019;86(6):679–84. doi: 10.1016/j.jbspin.2019.06.013
  10. Ribeiro Rosa K., Fruschein Annichino R., de Azevedo E. et al. Role of central obesity on pain onset and its association with cardiovascular disease: a retrospective study of a hospital cohort of patients with osteoarthritis. BMJ Open 2022;12(12):e066453. doi: 10.1136/bmjopen-2022-066453
  11. Macêdo M.B., Santos V.M.O.S., Pereira R.M.R., Fuller R. Association between osteoarthritis and atherosclerosis: a systematic review and meta-analysis. Exp Gerontol 2022;161:111734. doi: 10.1016/j.exger.2022.111734
  12. Wang S., Liu Y., Wu K. et al. Osteoarthritis and risk of cardiovascular diseases: a Mendelian randomization study. Injury 2023:S0020-1383(23)00282-6. doi: 10.1016/j.injury.2023.03.026
  13. Anyfanti P., Gkaliagkousi E., Triantafyllou A. et al. Hypertension in rheumatic diseases: prevalence, awareness, treatment, and control rates according to current hypertension guidelines. J Hum Hypertens 2021;35(5):419–27. doi: 10.1038/s41371-020-0348-y
  14. Atiquzzaman M., Karim M.E., Kopec J. et al. Role of nonsteroidal antiinflammatory drugs in the association between osteoarthritis and cardiovascular diseases: a longitudinal study. Arthritis Rheumatol 2019;71(11):1835–43. doi: 10.1002/art.41027
  15. Lila A.M., Zagorodniy N.V., Alekseeva L.I. et al. Non-steroidal anti-inflammatory drugs for osteoarthritis and non-specific back pain: basic provisions for effective and safe use (interdisciplinary consensus). Sovremennaya revmatologiya = Modern Rheumatology Journal 2024;18(6):114–23. (In Russ.). doi: 10.14412/1996-7012-2024-6-114-123
  16. Tai F.W.D., McAlindon M.E. Non-steroidal anti-inflammatory drugs and the gastrointestinal tract. Clin Med (London) 2021;21(2):131–4. doi: 10.7861/clinmed.2021-0039
  17. Kei M., Uesawa Y. Comprehensive analysis of gastrointestinal injury induced by nonsteroidal anti-inflammatory drugs using data from FDA adverse event reporting system database. Pharmaceuticals (Basel) 2025;18(8):1204. doi: 10.3390/ph18081204
  18. Tawfik A.G., Gomez-Lumbreras A., del Fiol G. et al. Nonsteroidal anti-inflammatory drugs and risk of gastrointestinal bleeding: a systematic review and meta-analysis. Clin Pharmacol Ther 2025. doi: 10.1002/cpt.70054
  19. Shostak N.A., Klimenko A.A., Demidova N.A., Kondrashov A.A. The problem of cardiac safety of nonsteroidal anti-inflammatory drugs. Terapevticheskiy arkhiv = Therapeutic Archive 2016;88(5): 113–7. (In Russ.). doi: 10.17116/terarkh2016885113-117
  20. Varga Z., Sabzwari S.R.A., Vargova V. Cardiovascular risk of nonsteroidal anti-inflammatory drugs: an under-recognized public health issue. Cureus 2017;9(4):e1144. doi: 10.7759/cureus.1144
  21. Shostak N.A., Klimenko A.A., Demidova N.A., Anichkov D.A. Safety of selective non-steroidal anti-inflammatory drugs: analysis of the last years data. Klinitsist = The Clinician 2020;14(1–2):91–9. (In Russ.). doi: 10.17650/1818-8338-2020-14-1-2-91-99
  22. Elliott A., Juresic S., Siegel L., Smith N. Cardiovascular risks of nonsteroidal anti-inflammatory drugs: a narrative review. Clin J Pain 2025. doi: 10.1097/AJP.0000000000001341
  23. Forbes W.L., Petway J., Gressler L.E. et al. Identifying risk factors for cardiovascular events among active-duty service members and veterans prescribed nonsteroidal anti-inflammatory drugs (NSAIDs). J Pain Res 2024;17:1133–44. doi: 10.2147/JPR.S440802
  24. Karateev A.E., Lila A.M., Mazurov V.I. et al. Expert consensus 2024: rational use of non-steroidal anti-inflammatory drugs. Sovremennaya revmatologiya = Modern Rheumatology Journal 2025;19(S1):1–40. (In Russ.). doi: 10.14412/1996-7012-2025-1S-1-40
  25. Singla A.K., Chawla M., Singh A. Nimesulide: some pharmaceutical and pharmacological aspects – an update. J Pharm Pharmacol 2000;52(5):467–86. doi: 10.1211/0022357001774255
  26. Bianchi M., Broggini M., Balzarini P. et al. Effects of nimesulide on pain and on synovial fluid concentrations of substance P, interleukin-6 and interleukin-8 in patients with knee osteoarthritis: comparison with celecoxib. Int J Clin Pract 2007;61(8):1270–7. doi: 10.1111/j.1742-1241.2007.01453.x
  27. Kress H.G., Baltov A., Basiński A. et al. Acute pain: a multifaceted challenge – the role of nimesulide. Curr Med Res Opin 2016;32(1):23–36. doi: 10.1185/03007995.2015.1100986
  28. Masclee G.M.C., Straatman H., Arfè A. et al. Risk of acute myocardial infarction during use of individual NSAIDs: a nested case-control study from the SOS project. PLoS One 2018;13(11):e0204746. doi: 10.1371/journal.pone.0204746
  29. Castellsague J., Pisa F., Rosolen V. et al. Risk of upper gastrointestinal complications in a cohort of users of nimesulide and other nonsteroidal anti-inflammatory drugs in Friuli Venezia Giulia, Italy. Pharmacoepidemiol Drug Saf 2013;22(4):365–75. doi: 10.1002/pds.3385
  30. Bianco S., Robuschi M., Petrigni G. et al. Efficacy and tolerability of nimesulide in asthmatic patients intolerant to aspirin. Drugs 1993; 46(Suppl 1):115–20. doi: 10.2165/00003495-199300461-00024
  31. Traversa G., Bianchi C., da Cas R. et al. Cohort study of hepatotoxicity associated with nimesulide and other non-steroidal anti-inflammatory drugs. BMJ 2003;327(7405):18–22. doi: 10.1136/bmj.327.7405.18

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download
2. Fig. 1. Frequency of comorbid conditions in patients with osteoarthritis. Reproduced from [5], license CC BY-NC 4.0. CC – comorbid condition; CVD – cardiovascular diseases; GIT – gastrointestinal tract; GIB – gastrointestinal bleeding; CCAE – IBM MarketScan Commercial Claims and Encounters Database; MDCR – IBM MarketScan Medicare Supplemental and Coordination of Benefits Database; Optum CDM – Optum Clinformatics® Data Mart database

Download (246KB)
Indexing metadata
3. Fig. 2. Clusters of comorbid conditions in patients with osteoarthritis, n = 421. Reproduced from [6], license CC BY 4.0

Download (187KB)
Indexing metadata
4. Fig. 3. Scheme for nonsteroidal anti-inflammatory drug prescription. Reproduced from [24], license CC BY 4.0. GIT – gastrointestinal tract; CVS – cardiovascular system; nNSAIDs – non-selective nonsteroidal anti-inflammatory drugs; PPI – proton pump inhibitors

Download (791KB)
Indexing metadata

Copyright (c) 2025 Anichkov D.A., Klimenko A.A.


СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: серия ПИ № ФС 77 - 36931 от  21.07.2009.