Prediction of work disability in systemic sclerosis: role of clinical and instrumental characteristics

Cover Page

Cite item

Full Text

Abstract

Aim. To identify prognostically unfavorable predictors of loss of ability to work in patients with systemic sclerosis.

Material and methods. The analysis included 60 patients of working age (mean age 50.18 ± 9.86 years) with confirmed diagnosis of systemic sclerosis established based on the American College of Rheumatology (ACR) and European League Against Rheumatism (EULAR) criteria (2013). The ratio of men to women was 1:5. Median duration of the disease from the onset of Raynaud’s phenomenon was 7.5 (interquartile range from 3 to 17.5) years, and from the first symptom not related to Raynaud’s phenomenon – 6.5 (interquartile range from 2 to 12.5) years. The severity of clinical, laboratory, and instrumental characteristics of systemic sclerosis, the level of anxiety and depression according to the Hospital Anxiety and Depression Scale (HADS), the degree of reduction of quality of life according to the SF-36 questionnaire, the degree of functional disorders according to the Health Assessment Questionnaire (HAQ) and the Sclerosis Health Assessment Questionnaire (SHAQ) were assessed. The severity of dyspnea was evaluated using the modified Medical Research Council (mMRC) scale. All patients included in the analysis were divided into two groups based on their status: employed or unemployed (due to systemic sclerosis). In this study, ability to work and the status of an employed were considered synonyms. The “unemployed” category included patients who had lost their ability to work due to systemic sclerosis. Patients unemployed for other reasons were excluded from the study.

Results. Univariate analysis using binary logistic regression showed that significant predictors of loss of ability to work are functional disorders HAQ ≥0.43 (odds ratio (OR) 17.82; 95 % confidence interval (CI) 3.04–104.61; p <0.001), SHAQ score >0.71 (OR 13.51; 95 % CI 2.53–72.06; p = 0.002), low physical health score per the SF-36 PCS (Physical Component Summary) <36.24 (OR 0.9; 95 % CI 0.84–0.96; p = 0.001), depression per the HADS-Depression scale ≥7 (OR 1.21; 95 % CI 1.03–1.42; p = 0.02), dyspnea per the mMRC ≥2 (OR 3.63; 95 % CI 1.68–7.81; p <0.001), systolic pressure in the pulmonary artery >27.5 mmHg (OR 1.21; 95 % CI 0.07–1.37; p = 0.002), tricuspid regurgitation velocity ≥2.4 m / s (OR 1.04; 95 % CI 1.01–1.07; p = 0.001), decreased distance in the six minute walk test ≤500 m (OR 1.63; 95 % CI 1.16–2.29; p = 0.011), decrease in forced vital capacity ≤90 % from predicted (OR 1.21; 95 % CI 1.03–1.43; p = 0.02), manual labor (OR 16.2; 95 % CI 1.57–167.74; p =0.02). Multivariate analysis using multiple logistic regression with sensitivity 84.6 % and specificity 85.3 % showed that loss of ability to work in systemic sclerosis is affected by dyspnea level per the mMRC ≥2 (OR 33.5; 95 % CI 3.05–367.81; p = 0.004) and tricuspid regurgitation velocity ≥2.4 m / s (OR 69.8; 95 % CI 7.75–625.04; p <0.001).

Conclusion. The importance of assessing the severity of dyspnea using the mMRC scale and tricuspid regurgitation velocity as determined by echocardiography in relation to predicting the loss of work ability underscores the necessity of evaluating these parameters in routine rheumatological practice.

Full Text

Введение

Нетрудоспособность среди пациентов с ревматическими заболеваниями, особенно с системной склеродермией (ССД), остается значимой социально-экономической проблемой во всем мире, приводя к социальной депривации и снижению качества жизни. По данным зарубежных авторов, косвенные расходы государства, связанные с пропусками работы, снижением производительности труда и продуктивности на рабочем месте больных ССД превышают прямые, непосредственные расходы бюджета, направленные на развитие и функционирование системы здравоохранения [1]. По данным национальной базы Германии за 2010–2022 гг. занятость пациентов с ревматическими заболеваниями несколько увеличилась с появлением современных методов лечения, однако она все еще не достигает общепопуляционного уровня [2]. Нетрудоспособность при ССД широко распространена и ассоциирована со значимыми функциональными нарушениями у больных, широким спектром клинических проявлений ССД и сниженным качеством жизни [3]. В рекомендациях EULAR (European League Against Rheumatism, Европейская лига против ревматизма) от 2021 г. отмечена важность поддержания трудовой активности у пациентов с ревматическими заболеваниями, включая ССД, поскольку это не только улучшает качество жизни, но и положительно сказывается на течении самого заболевания [4], что обусловливает необходимость поиска факторов, оказывающих наиболее значимое влияние на потерю работоспособности и совершенствование комплекса превентивных мероприятий.

Данные о факторах, предсказывающих потерю трудоспособности при ССД, ограничены. Мы нашли 5 зарубежных исследований, выявляющих предикторы потери трудоспособности с использованием метода множественной логистической регрессии, в которых исходом в зависимой переменной служила, как и в нашей работе, утрата трудоспособности [5–9]. Аналогичных отечественных исследований не найдено. Ограниченность данных и отсутствие подобных исследований в российской популяции подчеркивают необходимость дальнейшего изучения факторов риска развития нетрудоспособности у пациентов с ССД.

Цель исследования – выявить прогностические неблагоприятные предикторы потери трудоспособности у больных ССД.

Материал и методы

В анализ включены 60 пациентов трудоспособного возраста (средний возраст – 50,18 ± 9,86 года) с достоверным диагнозом ССД, установленным на основании критериев ACR (American College of Rheumatology, Американская коллегия ревматологов) и EULAR (2013). Соотношение мужчин и женщин составило 1:5, медиана продолжительности болезни от появления феномена Рейно до момента включения в исследование – 7,5 года (межквартильный размах от 3 лет до 17,5 года), от появления первого симптома, не связанного с феноменом Рейно, – 6,5 года (межквартильный размах от 2 лет до 12,5 года).

Проведены комплексные клинические, лабораторные и инструментальные обследования (функциональные легочные тесты, электрокардиография, высокоразрешающая компьютерная томография органов грудной клетки, эзофагогастродуоденоскопия) больных с целью выявления особенностей течения ССД. Всем пациентам выполняли эхокардиографию с оценкой скорости трикуспидальной регургитации, размеров правых отделов сердца, систолического давления в легочной артерии. При скорости трикуспидальной регургитации >3,4 м / с, площади правого предсердия в систолу >18 см2 вероятность легочной гипертензии расценивали как высокую [10]. Всем больным выполняли тест с шестиминутной ходьбой, капилляроскопию ногтевого ложа. Выраженность феномена Рейно и боль в мышцах оценивали по визуальной аналоговой шкале в миллиметрах. Также оценивали уровни тревожности и депрессии с использованием HADS (Hospital Anxiety and Depression Scale, Госпитальная шкала тревоги и депрессии), качество жизни по опроснику SF-36 (The Short Form-36), функциональные нарушения по HAQ (Health Assessment Questionnaire, Анкета оценки состояния здоровья) и SHAQ (Scleroderma Health Assessment Questionnaire, Опросник оценки состояния здоровья при склеродермии), степень выраженности одышки определяли по модифицированной шкале mMRC (Medical Research Council, Медицинский исследовательский совет).

Всех включенных в анализ пациентов разделили на 2 группы в зависимости от статуса – работающие или неработающие по причине ССД. Согласно большинству словарных источников, трудоспособность трактуется как способность к выполнению трудовой деятельности, определяемая состоянием здоровья [11]. Трудоспособность и статус работающего в данной работе приняты за синонимы. К категории нетрудоспособных относили пациентов, утративших трудоспособность по причине ССД. Пациентов, не работающих по иным причинам, исключили из исследования. Данные об инвалидности у пациентов приведены на основании наличия или отсутствия подтвержденной документами группы инвалидности, установленной медико-социальной экспертизой.

Статистическую обработку результатов исследования проводили с помощью пакетов программ Excel, IBM SPSS Statistica 27. Сравнение процентных долей выполняли с помощью критерия χ2 Пирсона, сравнение двух групп по количественному показателю – с применением U-критерия Манна–Уитни. Клинико-инструментальные характеристики ССД и данные опросников, по которым были найдены статистически значимые различия в группах работающих и неработающих пациентов, включены в дальнейший анализ методом бинарной логистической регрессии с целью выявления значимых предикторов потери трудоспособности. Значимые предикторы, определенные таким способом, включены в анализ методом множественной логистической регрессии с последующим построением модели, прогнозирующей потерю трудоспособности при ССД. Для данной модели определены чувствительность и специфичность. С целью определения качества модели построена ROC-кривая, подсчитана AUC (area under curve, площадь под ROC-кривой).

Результаты

Из 60 пациентов по причине ССД утратили работоспособность 26 (43,3 %), остальные работали. Не имели группу инвалидности 27 (45 %) больных, признаны инвалидами III группы 23 (38,3 %), II группы – 10 (16,7 %), пациентов с I группой не было. Высшее образование имели 39 (65 %) пациентов, среднее специальное – 14 (23,3 %), среднее общее – 7 (11,7 %). Среди всех пациентов (как работающих на момент включения в исследование, так и утративших трудоспособность по причине ССД) профессии, связанные с умственным трудом, были у 35 (58,3 %), с физическим – у 25 (41,7 %). Диффузная форма ССД диагностирована у 24 (40 %) больных, лимитированная – у 34 (56,7 %), висцеральная – у 2 (3,3 %). Антитела к Scl-70 выявлены у 28 (46,7 %) пациентов, антицентромерные антитела – у 22 (36,7 %), анти-RoSSA – у 9 (15 %), к RNP (ribonucleoprotein, рибонуклеопротеин) – у 1 (1,7 %). Феномен Рейно, склеродактилия и общая слабость – наиболее частые симптомы ССД, они встречались у 58 (97,6 %) пациентов. Миалгии и одышка отмечены реже – у 47 (78,3 %) и 45 (75 %) соответственно. Сухой синдром выявлен у 38 (63,3 %) больных, изжога – у 37 (61,6 %), дилатация пищевода – у 34 (56,7 %), интерстициальное заболевание легких (ИЗЛ) – у 30 (50 %), дисфагия – у 22 (36,7 %), диарея – у 13 (21,7 %). Реже встречались дигитальные рубчики и язвочки – у 20 (33 %) и 13 (21,7 %) пациентов соответственно, артриты или артралгии – у 17 (28,3 %), контрактуры – у 14 (23,3 %), подкожные кальцинаты – у 11 (18,3 %). Телеангиэктазии и легочная артериальная гипертензия (ЛАГ), подтвержденная катетеризацией правых отделов сердца, выявлены у 2 (3,3 %) пациентов, высокая вероятность ЛАГ – у 5 (8,3 %) (при проведении поиска предикторов потери трудоспособности пациенты с подтвержденной ЛАГ и высоким риском ЛАГ объединены в 1 группу). У 4 (6,7 %) пациентов отмечено наличие некрозов пальцев кистей, у 6 (10 %) – нарушения ритма и у 3 (5 %) – нарушения проводимости. Спектр клинических проявлений представлен на рис. 1.

 

Рис. 1. Спектр клинических проявлений у пациентов с системной склеродермией (n = 60)

Fig. 1. Spectrum of physical manifestations in patients with systemic sclerosis (n = 60)

 

Между группами работающих и неработающих пациентов отмечены статистически значимые различия по возрасту: неработающие пациенты были старше в среднем на 5,6 года (p = 0,013). Кроме того, у них чаще имелась инвалидность II или III группы (p <0,001), был выше уровень систолического давления в легочной артерии и скорости трикуспидальной регургитации (p = 0,001), чаще встречалось ИЗЛ (p = 0,037), одышка по шкале mMRC была сильнее (p = 0,001), ниже уровень форсированной жизненной емкости легких (p = 0,015) и дистанция в тесте с шестиминутной ходьбой (p = 0,011). У неработающих пациентов отмечено более выраженное нарушение функции кисти: статистически значимо чаще встречались контрактуры пальцев кистей (p = 0,015), а также одновременное наличие дигитальных язвочек, рубчиков и контрактур пальцев кистей (p = 0,044). При лабораторном обследовании уровень С-реактивного белка был статистически значимо выше у неработающих (p = 0,032). Пациенты, занятые в профессиях, требующих ручного труда и управления машинами вручную, значительно чаще оставляли работу из-за прогрессирования основного заболевания, чем пациенты, занимающиеся умственным трудом (p = 0,037). При оценке качества жизни, уровня функциональных нарушений и эмоционального состояния выявлено, что у неработающих ниже уровень PCS (Physical Component Summary, физический компонент здоровья) по шкале SF-36 (p <0,001), выше уровни HAQ (p <0,001), SHAQ (p = 0,001) и HADS (p = 0,012).

Клинические, лабораторные и инструментальные характеристики, а также данные опросников, по которым выявлены значимые различия между группами, включены в дальнейший анализ методом бинарной логистической регрессии как возможные предикторы нетрудоспособности при ССД. Модель бинарной регрессии позволила выделить следующие статистически значимые (р <0,05) предикторы потери трудоспособности: значения HAQ ≥0,43 (отношение шансов (ОШ) 17,82; 95 % доверительный интервал (ДИ) 3,04–104,61; p <0,001), значения SHAQ >0,71 (ОШ 13,51; 95 % ДИ 2,53–72,06; p = 0,002), низкий уровень PCS по SF-36 <36,24 (ОШ 0,9; 95 % ДИ 0,84–0,96; p = 0,001), уровень депрессии по шкале HADS-D (HADS-Depression, подшкала депрессии) ≥7 баллов (ОШ 1,21; 95 % ДИ 1,03–1,42; p = 0,02), наличие одышки по шкале mMRC ≥2 баллов (ОШ 3,63; 95 % ДИ 1,68–7,81; p <0,001), уровень систолического давления в легочной артерии >27,5 мм рт. ст. (ОШ 1,21; 95 % ДИ 0,07–1,37; p = 0,002), скорость трикуспидальной регургитации ≥2,4 м / с (ОШ 1,04; 95 % ДИ 1,01–1,07; p <0,001), дистанция в тесте с шестиминутной ходьбой ≤500 м (ОШ 1,63; 95 % ДИ 1,16–2,29; p = 0,011), форсированная жизненная емкость легких ≤90 % от должной (ОШ 1,21; 95 % ДИ 1,03–1,43; p = 0,02), ручной труд (ОШ 16,2; 95 % ДИ 1,57–167,74; p = 0,02).

С целью выявления многомерных взаимосвязей клинических проявлений ССД с потерей трудоспособности значимые предикторы потери трудоспособности, полученные методом бинарной логистической регрессии, включены в дальнейший анализ методом множественной логистической регрессии, что позволило учесть влияние нескольких переменных одновременно и оценить их относительный вклад в прогнозирование потери трудоспособности. Результаты множественного регрессионного анализа показали, что при наличии одышки по шкале mMRC ≥2 баллов в 33,5 раза повышается вероятность потери работы (OШ 33,5; 95 % ДИ 3,05–367,81; p = 0,004). Скорость трикуспидальной регургитации ≥2,4 м / с также существенно повышает риск потери работы в 69,8 раза (ОШ 69,8; 95 % ДИ 7,75–625,04; p <0,001). Пороговое значение логистической функции p составило 0,61. Для оценки качества полученной модели построена ROC-кривая. Значение AUC, равное 0,93, свидетельствует о высокой точности модели (рис. 2). Ее чувствительность равна 84,6 %, специфичность – 85,3 %. Доля правильно классифицированных результатов, полученных с помощью данной двухфакторной модели, – 88,3 %. Коэффициент детерминации Найджелкерка R2 составляет 0,708.

 

Рис. 2. ROC-анализ уровня одышки по шкале mMRC (Medical Research Council, Медицинский исследовательский совет) и скорости трикуспидальной регургитации для прогноза потери трудоспособности. AUC (area under curve) – площадь под ROC-кривой

Fig. 2. ROC analysis of dyspnea level per the modified Medical Research Council (mMRC) scale and tricuspid regurgitation velocity for prognosis of loss of ability to work. AUC – area under the ROC curve

 

Обсуждение

Наиболее частые причины роста степени выраженности одышки у пациентов с ССД – наличие ИЗЛ или ЛАГ. Повышение скорости трикуспидальной регургитации наиболее характерно для ЛАГ. Поскольку ИЗЛ и ЛАГ являются ключевыми факторами смертности при ССД [12], выявление нами скорости трикуспидальной регургитации и одышки как маркеров утраты трудоспособности выглядит вполне оправданным. В исследовании В. Д. Закиева и соавт., включившем 33 пациента с ЛАГ, в том числе 2 – с ЛАГ, ассоциированной с ССД (медиана возраста – 40 (21–72) лет), показано, что 8 (24,2 %) пациентов не работали по причине симптомов, связанных с ЛАГ, причем в половине этих случаев (12,1 %) пациенты потеряли трудоспособность еще до верификации диагноза [13]. В исследовании S. Helgeson и соавт., включившем 106 пациентов с ЛАГ (57,0 ± 13,6 лет), из 66 пациентов, работавших на момент постановки диагноза, более половины (n = 35; 53,0 %) в процессе лечения утратили трудоспособность вследствие выраженности симптомов ЛАГ [14].

ИЗЛ значительно ухудшает трудоспособность пациентов, увеличивая финансовую нагрузку как на самих больных, так и на систему здравоохранения. Так, результаты исследования, проведенного M. Knarborg и соавт., показали, что государственные расходы на лечение пациентов с ССД и ИЗЛ на 40 % выше, чем на пациентов с ССД без ИЗЛ [15].

Полученные в нашем исследовании данные частично согласуются с результатами исследования К. Morrisroe и соавт., в котором наличие ЛАГ определили как один из факторов риска развития нетрудоспособности в рамках модели множественной логистической регрессии [9]. В отличие от результатов K. Morrisroe и соавт., в нашем исследовании ЛАГ сама по себе не стала фактором, предсказывающим утрату трудоспособности, однако скорость трикуспидальной регургитации, повышение которой указывает на высокую вероятность развития ЛАГ, являлась таковым. По нашим данным, порог отсечения (cut-off) для предиктора «скорость трикуспидальной регургитации» не превысил часто рекомендуемое для подозрения на ЛАГ его пороговое значение 2,8 м / с, что, вероятно, связано с малым числом пациентов с ЛАГ или высоким риском ЛАГ в общей группе (11,7 %). Стоит отметить, что в исследовании DETECT J. G. Coghlan и соавт., включившем 87 пациентов с ЛАГ, ассоциированной с ССД, у 20 % из них скорость трикуспидальной регургитации составила <2,5 м / с, у 36 % – ≤2,8 м / с [16].

Другие предикторы, полученные K. Morrisroe и соавт. методом множественной логистической регрессии (сухой синдром, диффузная форма ССД, ампутации пальцев кистей) статистической значимости в нашем исследовании не показали, физическая работа стала предиктором потери работоспособности только при однофакторном анализе.

В исследовании R. Sharif и соавт. предикторами потери трудоспособности в однофакторном анализе стали возраст, неевропейская этническая принадлежность, наличие статуса холостой(-ая) или разведенный(-ая), низкий уровень образования, вовлечение сердца, поражение легких (уровень форсированной жизненной емкости легких или диффузионной способности легких по монооксиду углерода в % от должного), контрактуры мелких суставов, количество коморбидных заболеваний и тяжесть поражения желудочно-кишечного тракта и легких по индексам Medsger Gastrointestinal Tract Index (Индекс желудочно-кишечного тракта Медсгера) и Medsger Lung Severity Index (Индекс тяжести поражения легких Медсгера). Многофакторная модель, прогнозирующая риск потери трудоспособности, включала низкий уровень образования, тяжелое поражение легких по индексу Medsger Lung Severity Index, повышенный уровень усталости и недостаточную социальную поддержку [8]. В нашем исследовании тяжесть ИЗЛ не оценивали, но проанализировали связь между одышкой, оцениваемой по шкале mMRC, и вероятностью потери работоспособности. Результаты однофакторного и многофакторного анализов указывают на то, что значение mMRC ≥2 существенно увеличивает риск потери работы. Данные однофакторного анализа R. Sharif и соавт. частично совпадают с выводами нашего исследования относительно влияния уровня форсированной жизненной емкости легких на утрату трудоспособности. Воздействие же социодемографических параметров на трудоспособность не нашло подтверждения.

В исследовании J. Ouimet и соавт. выявлено, что индекс HAQ, диффузная форма ССД, длительность болезни и физический труд связаны с утратой трудоспособности [5]. В работе M. Hudson и соавт. такими предикторами стали коморбидные заболевания, продолжительность болезни, диффузная форма ССД, тяжесть течения болезни, боль, утомляемость и функциональные нарушения по HAQ [6]. A. Bérezné и соавт., применив метод множественной логистической регрессии, показали, что возраст пациента, продолжительность заболевания, значение индекса HAQ и степень нарушения функций кисти по шкале CHFS (Cochin Hand Function Scale, Шкала функций кисти Кочина) являются факторами, влияющими на утрату трудоспособности [7]. В нашем исследовании индекс HAQ и физическая работа оказались статистически значимы только в результате однофакторного анализа, тогда как в многофакторном анализе такая связь не обнаружена. Представленное исследование также показало статистически значимые различия во встречаемости сочетания дигитальных язвочек, рубчиков и контрактур пальцев кистей у работающих и неработающих пациентов (p = 0,044) с преобладанием таковых в группе неработающих, однако предиктором потери трудоспособности данная характеристика не стала. Сведения о влиянии диффузной формы ССД и продолжительности болезни, боли, утомляемости, тяжести течения болезни и уровня коморбидности на потерю трудоспособности в нашем исследовании не нашли подтверждения ни в однофакторном, ни в многофакторном анализе.

В работах зарубежных авторов порог cut-off для предикторов утраты трудоспособности не устанавливался. Это стало научным нововведением нашего исследования.

Настоящее исследование имеет ограничения, обусловленные малым числом наблюдений из-за редкости рассматриваемой патологии и критериев включения, ориентированных только на пациентов трудоспособного возраста. Для получения более значимых результатов необходимы дополнительные исследования с бóльшим числом участников. Это поможет лучше понять причины потери трудоспособности и разработать приоритетные стратегии ее профилактики.

Заключение

Таким образом, оба фактора – наличие выраженной одышки и высокая скорость трикуспидальной регургитации – оказывают сильное влияние на вероятность утраты трудоспособности. Значимость оценки тяжести одышки по шкале mMRC и скорости трикуспидальной регургитации по данным эхокардиографии в отношении прогнозирования потери трудоспособности определяет необходимость использования данных параметров в клинической практике врача-ревматолога. Модель, основанная на этих показателях, демонстрирует высокую прогностическую ценность и может быть полезной для разработки стратегий управления заболеванием и поддержки пациентов.

×

About the authors

Ekaterina P. Mikheeva

N.I. Pirogov Russian National Research Medical University, Ministry of Health of Russia; N.I. Pirogov City Clinical Hospital No. 1, Moscow Healthcare Department

Author for correspondence.
Email: katherina.mikheeva@mail.ru
ORCID iD: 0009-0003-4517-8435
Russian Federation, 1 Ostrovityanova St., Moscow 117513; 8 Leninskiy Prospekt, Moscow 119049

N. M. Babadaeva

N.I. Pirogov Russian National Research Medical University, Ministry of Health of Russia; N.I. Pirogov City Clinical Hospital No. 1, Moscow Healthcare Department

Email: katherina.mikheeva@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-0652-2884
Russian Federation, 1 Ostrovityanova St., Moscow 117513; 8 Leninskiy Prospekt, Moscow 119049

A. A. Kondrashov

N.I. Pirogov Russian National Research Medical University, Ministry of Health of Russia

Email: katherina.mikheeva@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-9152-3234
Russian Federation, 1 Ostrovityanova St., Moscow 117513

N. A. Shostak

N.I. Pirogov Russian National Research Medical University, Ministry of Health of Russia

Email: katherina.mikheeva@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-4669-1006
Russian Federation, 1 Ostrovityanova St., Moscow 117513

A. A. Klimenko

N.I. Pirogov Russian National Research Medical University, Ministry of Health of Russia; N.I. Pirogov City Clinical Hospital No. 1, Moscow Healthcare Department

Email: katherina.mikheeva@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-7410-9784
Russian Federation, 1 Ostrovityanova St., Moscow 117513; 8 Leninskiy Prospekt, Moscow 119049

References

  1. Lee J.J.Y., Gignac M.A.M., Johnson S.R. Employment outcomes in systemic sclerosis. Best Pract Res Clin Rheumatol 2021;35(3):101667. doi: 10.1016/j.berh.2021.101667
  2. Veltri C., Albrecht K., Kiltz U. et al. Trends in work participation among patients with inflammatory rheumatic musculoskeletal diseases (iRMDs): data from the German National Database (2010–2022). RMD Open 2025;11(1):e004980. doi: 10.1136/rmdopen-2024-004980
  3. Schouffoer A.A., Schoones J.W., Terwee C.B. et al. Work status and its determinants among patients with systemic sclerosis: a systematic review. Rheumatology (Oxford) 2012;51(7):1304–14. doi: 10.1093/rheumatology/ker523
  4. Gwinnutt J.M., Wieczorek M., Balanescu A. et al. 2021 EULAR recommendations regarding lifestyle behaviours and work participation to prevent progression of rheumatic and musculoskeletal diseases. Ann Rheum Dis 2023;82(1):48–56. doi: 10.1136/annrheumdis-2021-222020
  5. Ouimet J.M., Pope J.E., Gutmanis I. et al. Work disability in scleroderma is greater than in rheumatoid arthritis and is predicted by high HAQ scores. Open Rheumatol J 2008;2:44–52. doi: 10.2174/1874312900802010044
  6. Hudson M., Steele R., Lu Y. et al. Work disability in systemic sclerosis. J Rheumatol 2009;36(11):2481–6. doi: 10.3899/jrheum.081237
  7. Bérezné A., Seror R., Morell-Dubois S. et al. Impact of systemic sclerosis on occupational and professional activity with attention to patients with digital ulcers. Arthritis Care Res (Hoboken) 2011;63(2):277–85. doi: 10.1002/acr.20342
  8. Sharif R., Mayes M.D., Nicassio P.M. et al. Determinants of work disability in patients with systemic sclerosis: a longitudinal study of the GENISOS cohort. Semin Arthritis Rheum 2011;41(1):38–47. doi: 10.1016/j.semarthrit.2011.01.002
  9. Morrisroe K., Huq M., Stevens W. et al. Determinants of unemployment amongst Australian systemic sclerosis patients: results from a multicentre cohort study. Clin Exp Rheumatol 2016;34 Suppl 100(5):79–84. PMID: 27463997.
  10. Chazova I.E., Martynyuk T.V., Valieva Z.S. et al. Eurasian clinical guidelines on diagnosis and treatment of pulmonary hypertension. Evraziyskiy kardiologicheskiy zhurnal = Eurasian Heart Journal 2020;(1):78–122. (In Russ.). doi: 10.38109/2225-1685-2020-1-78-122
  11. Galaeva L.A., Malaya T.N. On the concept and content of disability in the Russian legislation. Problemy ekonomiki i yuridicheskoy praktiki = Economic Problems and Practice 2020;16(2):267–73. (In Russ.).
  12. Tyndall A.J., Bannert B., Vonk M. et al. Causes and risk factors for death in systemic sclerosis: a study from the EULAR Scleroderma Trials and Research (EUSTAR) database. Ann Rheum Dis 2010;69(10):1809–15. doi: 10.1136/ard.2009.114264
  13. Zakiev V.D., Martynyuk T.V., Kotovskaya Yu.V. et al. Features of treatment, hospitalization and working ability of newly diagnosed patients with pulmonary arterial hypertension before and after diagnosis verification. Arterial’naya gipertenziya = Arterial Hypertension 2024;30(3):258–71. (In Russ.). doi: 10.18705/1607-419X-2024-2404
  14. Helgeson S.A., Menon D., Helmi H. et al. Psychosocial and financial burden of therapy in USA patients with pulmonary arterial hypertension. Diseases 2020;8(2):22. doi: 10.3390/diseases8020022
  15. Knarborg M., Løkke A., Hilberg O. et al. Direct and indirect costs of systemic sclerosis and associated interstitial lung disease: a nationwide population-based cohort study. Respirology 2022;27(5):341–9. doi: 10.1111/resp.14234
  16. Coghlan J.G., Denton C.P., Grünig E. et al. Evidence-based detection of pulmonary arterial hypertension in systemic sclerosis: the DETECT study. Ann Rheum Dis 2014;73(7):1340–9. doi: 10.1136/annrheumdis-2013-203301

Supplementary files

Supplementary Files
Action
1. JATS XML
Download
2. Fig. 1. Spectrum of physical manifestations in patients with systemic sclerosis (n = 60)

Download (906KB)
Indexing metadata
3. Fig. 2. ROC analysis of dyspnea level per the modified Medical Research Council (mMRC) scale and tricuspid regurgitation velocity for prognosis of loss of ability to work. AUC – area under the ROC curve

Download (131KB)
Indexing metadata

Copyright (c) 2025 Mikheeva E.P., Babadaeva N.M., Kondrashov A.A., Shostak N.A., Klimenko A.A.


СМИ зарегистрировано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор).
Регистрационный номер и дата принятия решения о регистрации СМИ: серия ПИ № ФС 77 - 36931 от  21.07.2009.